Amnesia вики
Advertisement
Amnesia вики
678
страниц


Записки, которые можно найти в игре «Amnesia: A Machine for Pigs». Все записки рассортированы по алфавитному порядку.

1 августа 1899 г.[]

AAMFP 1 августа 1899 год

Несколько старых версий вырвались из камер и убежали в канализацию. Они напоминают мне о моих ограничениях — здесь не Хелм, и я не Элияху. Во всяком случае, пока. Всему виной тепло, исходящее из дверного прохода. У двери невозможно охлаждать их так же, как и в центре помещения. Более поздние версии надёжно заморожены в башнях. Там наверху, где воздух горяч и зловонен, они перегреваются, и двойственность их натуры раздирает и дробит их. Они живут по случаю, жестоко и непредсказуемо перебрасываемые из одного мира в другой и обратно. В один миг они обретают плоть в этом мире, в другой теряют её. Это сводит их с ума. Я приказал запечатать все подобные зоны, и запретил моим верным рабочим заходить в них. Те места отныне прокляты — пристанища неудавшихся опытов, населённые призраками страха и злобы.

Several of the older forms have breached their containment area and escaped into the sewers. They remind me of my limitations — this is no Chelm and I am no Eliyahu, at least, not quite yet. It is the heat generated from keeping the doorway between open that is to blame. We cannot simply pack them about with coolant as we do at the centre where the doorway is. The later versions are kept safe by the freezing temperature of those towers. Up here, where the air is hot and fetid, they become overheated, and their duality tears them asunder, as the other place flies from their cells and their vitae splinters. They live sporadically, torn from one world to the other and back again in violent, unpredictable bursts. For a few seconds they are creatures of this world, then they are torn away and cease to have physical form. This vicious ripping back and forth between worlds has driven them quite insane. I have ordered the affected areas sealed, and will not allow my loyal workers to enter. These are damned places now, the abode of failed experiments, ghosts of fear and spite.

1 августа 1899 г. (вырезанная)[]

NoImage

Как Лаваль превращает молоко в сливки, мы превратим мёртвую плоть в живую. Смешивание занимает примерно две минуты. В это время происходит излучение опасной радиации Кюри. По этой причине пост управления центрифугой помещён в защищённую предкамеру, где оператору рекомендуется оставаться до окончания процесса. После этого Смесь Х можно извлечь и отослать по пневмотрубе в лабораторию для использования на подопытных.

Where de Laval spins milk into cream, we will spin life into dead flesh. The mixing process takes approximately two minutes, during which time the process emits harmful Curie Radiation. For this reason, centrifuge controls have been placed into a shielded antechamber where it is advised the operator remains until the spin has ceased. At this point Compound X can be extracted and sent, via the pneumatic delivery system to the Laboratory ready for use on subjects.

1 декабря 1899 г.[]

AAMFP 1 декабря 1899 год

Это лечебная ложка, говорю тебе. Да ты и родился с серебряной ложкой в руках, сжимая изо всех силёнок, невзирая на боль, что испытывала твоя мать. Потом ты копал этой ложкой путь в Мексику, и ел с неё червей в саду, чтобы стать большим.

Ты подарил эту ложку своим близнецам, а затем проделал ей путь к их механическим душам и вычерпал их сердца, как суп, чтобы набрать жира.

Жирный маленький крот, куда ты станешь рыть дальше? Своей серебряной ложкой, сделанной из серебряного хребта твоих детей и обёрнутой волосами твоей безвременно усопшей?

О Иисусе святый, моя дражайшая Лилибет, кем же я стал?

There is a spoon of medicine, I says, and it’s a silver spoon what you did get born holding, ever so painful for mummy dear but grasped so hard it was in a little screaming red fist. Later you used your spoon to dig a hole in the garden to get all the way to Mexico, and then you did eat worms with your spoon on the way to stay fat.

This spoon was the same you gave your twins, then you used it to dig a hole to their clockwork souls and you ate up their hearts like soup on the way to keep you fat.

Fat little mole, where will you dig next, I asks, you and your little silver spoon made from the silver spine of your children, and wrapped in the hair of your dearly departed?

Dear Sweet Jesus, my darling Lilibeth, what am I become?

1 мая 1899 г.[]

AAMFP 1 мая 1899 год

Что если бы они могли стоять прямо и ходить, как люди? Что если бы мы приручили этих животных? Стали бы они слагать песни? Искать Бога?

Я их видел и прямо заявляю: нет. Не стали бы. Но они с радостью приняли Бога, которого им навязали, и стали ему молиться. Тогда я понял, что они ничем не отличаются от масс, от толпы. Они такие же, как мы.

Бесповоротно пройдя этот мыслительный рубеж, я понимаю, что мы тоже закованы в цепи и должны обрести свободу. Чтобы освободить человека, мы режем его. Чтобы пересечь великий предел эволюции, его необходимо сначала провести по земле.

But then, what if they could stand upright and walk as men? What if the brute were harnessed thus? Would they sing, would they find their own God?

I have seen these things and I will tell you now, no. No they will not. But they will happily accept fealty to a God thrust upon them, and worship it thus given. In this, I realised, they are no different to the masses. They are much the same as us.

Once this irrevocable threshold is passed, I understand that we too are shackled and must be set free. To free the man, we cut the man. In order to cross that great evolutionary line, it must first be painted upon the ground.

11 октября 1899 г.[]

AAMFP 11 октября 1899 год

Используя малые дозы производной опия, мы внедряем в питание новейшие познания в химии, чтобы подчинить продукт ещё до начала процедуры. Когда мы тащим их из загона на конвейер, они меньше паникуют, снижая риск повредить оборудование, других или себя.

Этот участок ленты покрыт резиной и хорошо освещён, чтобы подбадривать продукт. Мы также обнаружили, что разумная расстановка граммофонов и простых усилителей звука вдоль конвейера позволяет ещё больше успокоить продукт.

Для этих целей особенно хорош Дебюсси.

We integrate the very latest knowledge of chemistry, using low levels of a laudanum derivative in feed to subdue the product even before the initiation of the process. This means that when we drag them from holding pens onto the line, they are less likely to panic and damage machine components, other products or themselves.

This section of the belt is sheathed in rubber and kept well lit to maintain good spirits, and we have actually found that the intelligent placement of gramophones and simple acoustic amplification tubes around the line means we can use music to further soothe the product.

We find Debussy particularly effective in this regard.

11 сентября 1899 г.[]

NoImage

Наш источник энергии производит её с избытком. Архитектор уверил меня, что этот избыток надёжно хранится в глубинах завода. Я доходил до входа в хранилища, но дальше идти было просто опасно. Наши рабочие проводят там целые смены, сгорая, как спички. Тела мы сбрасываем в средневековую чумную яму под часовней — самое подходящее место. Мертвецы покрыты ожогами и странными подкожными опухолями, которые лопаются, когда тела переносят. Вонь просто невыносима.

Всё, что нужно для нашего источника энергии — это чистая вода, которую мы забираем из канализации. Вся наша затея построена на человеческих отходах.

Источник энергии сильно греется. Жар поднимается через систему дымоходов, обогревая тоннели для рабочих. Если в их экскрементах не так много крови, получается идеальная замкнутая система.

Our power source provides surplus energy for our needs, and the architect has assured me that the excess is being stored safely deep within the factory. I have been as far as the entrance to the storage chambers, but it is clearly hazardous to proceed further. Our workers enter and work there, but they do not last long. We dispose of the bodies beneath the chapel, in an old medieval plague pit, which seems appropriate. They are covered with burns and strange growths upon the skin that blister and split when they are moved. The smell is quite overwhelming.

All we require for the new power source is a steady supply of clean water, which we are diverting from the sewers. Our entire enterprise is thus built upon human waste.

The power source generates substantial heat, which rises through the chimney complex and warms the tunnels for the workers. Provided there is not too much blood in their excrement, it functions as a perfect closed system.

14 февраля 1899 г.[]

AAMFP 14 февраля 1899 год

Он сказал, что знает эти развалины.

Тип в поношенной одежде, с лицом, изъеденным отвратительной болезнью. Я перехватил его странный взгляд. Мне показалось, он хотел понять, как я узнал о них. Едва удержавшись от того, чтобы отвесить ему затрещину за наглость, я улыбнулся и сказал, что в библиотеке нашей семьи были занятные книги о путешествиях. Безграмотный олух не понял ни слова, но согласился стать нашим проводником.

Я сказал детям, что приключение будет поистине невероятным. Если те камни и правда скрывают ожидаемые мной финансовые выгоды, череда приключений будет длинной.

Yes, he said, I know these ruins.

He was a shabby fellow, all rotten with some malodorous disease. I caught him looking at me strangely, as if what he really wanted to know was how I knew of them. Biting back the temptation to box his ears for the impudence, I simply smiled and told him that my family’s library contained intriguing travel books. The illiterate oaf did not understand that of course. He agreed to lead us anyway.

I have told the children, truly, this will be an extraordinary adventure. If those old stones hold the financial benefits I predict, it will be merely the first of many.

15 декабря 1899 г.[]

NoImage

Что это за нечестивый храм? Под громадным котлом — уродливый нарост, какофония, раздутое сердце ненависти. Что за покой, тишину, витающую в воздухе смерть я отыскал?

Как возникла эта чистая синева воды без зыби и единого изъяна, чей свет охватывает меня? Почему в воду опущены стержни из неведомого металла, не похожего на медь или сталь? Почему они отливают молочным блеском, словно завёрнутые в белый хлопок? Откуда доносится гул, ощущается головокружительная вибрация, электричество, энергия? Почему эти глубокие воды столь чисты? Как могут стержни настолько проникать в землю?

Везде вокруг меня — машина, с её тёмным металлом, узлами и сочленениями, лестницами и решётками. И всё же здесь мы припадаем к мертворождённой груди самого бога.

What ungodly temple is this? Beneath the vast boiler, that barnacle bruise, that cacophony, that barely-contained, that swollen heart of hate, what is this stillness, this silence, this palpable air of death I have found.

What clean blue water without a ripple or a blemish, whose light engulfs me so? What rods fall into this water, this metal so unlike brass or steel, a milky sheen to the surface, a white clean like cotton wrapped upon a pole. Why this humming, this dizzying sense of vibration, electricity, power? How can this deep water be so clear, these rods descend into the earth so?

And all around, above, where I stand, the machine as it ever is, dark metal, joints, stairs and gratings. Yet here we suckle at the very stillborn tit of god himself.

15 июля 1899 г.[]

AAMFP 15 июля 1899 год

Чтобы ускорить ассимиляцию тканей, необходима особая смесь. Без неё не возникает межклеточных связей. Избавляться от объектов без связей нужно немедленно, с помощью огня. В противном случае мы рискуем получить непрекращающуюся, бесформенную жизнь. Это… неприятно.

Нам подойдёт обычная смесь одной части живого настоя Бренненбурга с одной частью клеточной жидкости Оргона. Для поддержания межклеточных связей её можно вводить внутривенно после переформирования. Смесь нестабильна и сильно реагирует на свет. После введения её можно активировать, облучив тело лампой Шумана. До введения смесь чрезвычайно едка и может даже уничтожать небольшие количества металла.

In order to facilitate assimilation of tissue groups, a compound is required, or the cells will not bond. Disposal of non-bonded subjects must be immediate and using incineration or we risk continuous animation without form. This is… unpleasant.

A simple compound of one part Brennenburg Infusion Vitae to one part Orgone Monad Disperal fluid is sufficient. This can then be administered intravenously to subjects following re-assembly to maintain bonding. The compound is unstable and highly light reactive — once in the body, the Schumann Lamp can be used to activate the compound, but outside the body is highly corrosive. It can even destroy small quantities of metal.

15 марта 1899 г.[]

AAMFP 15 марта 1899 год

Я скрючен на койке. Больной, в поту. Мою комнату убирают, но я слышу лишь голос благороднейшего из камней. Он взывает ко мне, и я грежу о великой машине.

Из развалин старого мира мы выстроим новый. Мы посадим цветы среди гнилых рёбер, они вырастут и не дадут небу упасть. Я помню, как он шептал мне, когда нас везли больных домой. И я помню, как приехали в Саутгемптон, и зарыдали от увиденной скверны, хотя она была в точности, как он напел мне.

Затем мы попали в Лондон. Я поставил его на камин и пошёл в дом, собрал слуг и стал менять их формы, а потом вышел в сад и закопал маленькие расколотые черепа под плачующими рододендронами.

Curled into my bunk, all sick and sweat ridden. They clean my room about me, but I can only hear the voice from within that gentlest of stones. It sings to me and I dream of a great machine.

We will build a new world from the ruins of the old. We will plant flowers in the rotten ribcage and let them grow to hold the sky from falling. I remember how it whispered to me, as we rolled sick and heaving. And I remember when we pulled into Southampton and we both wept, for it was every bit as much a desecration as had been sung to me.

And then we came to London and I set it upon the mantelpiece, and went into the house and gathered the servants and set on re-crafting them, and then I went into the garden and buried those tiny shattered skulls under the weeping bulges of the rhododendrons.

17 октября 1899 г.[]

AAMFP 17 октября 1899 год

Каждое отделение эргономично: жёлобом для пищи установлен так, чтобы продукт сам занял положение, удобное для оглушения электродами. Мы используем естественный статический заряд, создаваемый трением тележек о конвейер. Заряд хранится в стеклянных вакуумных банках по бокам от электродов и переходит на них по медным проводам. По нашим наблюдениям, искусственные молнии, заключённые в этих банках, успокаивают продукт ещё больше.

После удара током лента резко встаёт вертикально, чтобы оглушённый продукт падал прямо на крюк для кровосбора. Крюк цепляет продукт за бедро, и конвейер становится не нужен. Вместо него мы используем каналы в полу, по которым кровь и побочные выделения стекают в коллекторы жидкостей.

Each compartment is ergonomically designed, with a feed-trough at one end, so the product naturally settles into a position ready for the stunning arms to connect to the skull. We use the natural static charge built up by the friction of the carts against the belt to build an electrical charge, which is contained within glass vacuum canisters at the sides of the stunning arm mechanisms and delivered along the stun arms via copper cabling. We have observed that the artificial lightning contained within these canisters seems to calm the product further.

Post-stunning, the line tilts sharply to the vertical, the physics of which tips the stunned product upwards to fall directly onto the hook of the bleeding line. This hook passes normally through the haunch or thigh of the product, and from this point, we dispense with the belt and instead instigate a channelled floor, which creates a funnel allowing blood and by-product excretions to collect and run to the fluid collection tanks.

17 февраля 1899 г.[]

AAMFP 17 февраля 1899 год

И тогда я сказал: «Смотрите, мои милые, и увидите». И они отвечали: «Да, любимый отец, да, мы видим. Высокий, обветренный пик крутобокой пирамиды наподобие египетских. Сверху осыпаются камни, пышная лоза увивает лепных змеев у лестниц. Осязаемая тишина, бремя забвения. Здесь, на этом месте восседал царь. А здесь жили жрецы. Вот этот дом был пристанищем мёртвых. Вот сюда, куда падают лучи солнца, они бросали непоглощённые сердца».

«Нет, мои милые, они не были дикарями. Они верили, что небо может пасть им на головы и что лишь кровавая жертва может это предотвратить».

«Может быть, мои милые, может быть, они ошибались. А возможно их трагедия была в том, что им просто не хватило крови, чтобы удержать небо на месте».

And I said, look, my darlings, can you see it? And they said Yes, Daddy, Yes, we see it. A tall, weathered cap of a steep sided pyramid, so like those of Egypt. Stone falling away from the summit, vines crawling about intertwining the stucco serpents that thrive about the steps. A palpable sense of stillness, a weight of forgotten. And this, here, this is where the king sat. And this is where the priests lived. This house, this is the house of the dead. And here, where the sun strikes, this is where they threw the hearts that were not consumed.

No, my darlings, they most certainly were not savages. You see, they believed that the sky could fall on their heads and they truly, truly believed that offering blood was the only way of stopping this from happening.

Perhaps, my darling. Perhaps they were mistaken altogether. Or perhaps their tragedy was they could simply not spill blood enough to prevent the sky from falling in upon them.

18 октября 1899 г.[]

AAMFP 18 октября 1899 год

На потолке вдоль этого участка ленты установили ряд собирающих отдушин. Во время глушения и кровосбора из пищеварительной системы продукта часто исходят зловонные пары. Их можно собрать, сгустить и пустить в метановый котёл для питания всего обработчика. Таким образом, чем больше мы перерабатываем продукта, тем больше копится энергии для машины, и производительность растёт. Просто, гениально и появляется саморегулирование.

A series of collecting vents have been installed along the ceiling at this stage of the line. In the process of stunning and bleeding, the product often expels stinking vapours from its digestive system, which can be collected, condensed, and used in the methane boiler to drive the engine as a whole. In this way, the more product is processed, the more power becomes available to the machine, and productivity is actually increased. A simple stroke of genius, but one that encapsulates the benefits of self-regulatory automation.

19 августа 1899 г.[]

AAMFP 19 августа 1899 год

Фон Рейхенбах пишет об одической силе, а Блаватская, эта невежественная шарлатанка, вещала о душе. И тот, и другая — кретины. Как можно думать, что человек может мечтать о высотах, не продравшись сперва через рвоту и кишки, не взобравшись на возвышение из костей! Монтесума был мудрее. Но здесь, в наших храмах стали, я видел, как погружённая в раствор Бренненбурга оторванная голова мужчины, задавленного поездом, открыла глаза и воскликнула: «Ах, где же мои ноги, сэр? Где же моё тело?» Мы пробиваемся через преграды самой смерти. О, дражайшая Лили, ты мертва, и тебе не помочь, но я обещаю: я спасу наших детей от смерти и, если нужно, вырву их из темноты с помощью этого замечательного раствора!

Von Reichenbach writes of the Odic Force, whilst that ignorant charlatan Blavatsky pontificated upon the soul. They are both cretins. To think one could strive for such great heights without wading first through puke and innard, without standing upon an architecture of bones! Montezuma was the wiser. But here, in our temples of steel, I have witnessed the severed head of a man, recently trampled to death by a runaway carriage, immersed in a solution of the Brennenburg compound open his eyes, and cry "Oh where are my legs Sir? Where is my body?" We are breaking through the barriers of death itself. Oh my dead darling Lily, it is too late for you, but I promise you this: I will save our children from death and, if need be, I will wrench them back from the blackness with this wonderful concoction!

2 декабря 1899 г.[]

AAMFP 2 декабря 1899 год

Я покидаю те храмы, ту маленькую горку камней под рододендронами. Черепа невинности под комьями земли. Рёбра в хладном камне за алтарями, меж которыми три тысячи миль. Вспоминаю свою жизнь до этого момента, вижу дорожки, пробитые дождём в древнем камне. Эта сырость, эта падающая вода уже полны токсинов.

Я кашляю, давлюсь и блюю в раковину. Хватаю её обеими руками и смотрю. Там, в сливном отверстии, ясно, как днём, вижу маленький хребет, механический и замысловатый. Как детский, только механический. Как это возможно? Как может детский позвоночник быть похож на механизм? Я аккуратно отмыл его и поместил на камин. Рядом с яйцом, что я снёс. Под садом, где зарыты детские черепа. Я называю его моей Мексикой.

Walking away from those temples, that small pile of stones under the rhododendrons. The skulls of innocence under the loose clod. Headless ribcages in the cool stone behind the altars, three thousand miles apart. I trace back my life to this instance, rain channels eroded in ancient stone. The toxins are already in this damp, this falling water.

I hack and retch and vomit into the sink and grasp the bowl with both hands and stare. There in the plughole, as clear as day, a toy spine, clockwork and intricate, like a child’s spine, but clockwork. How could that be? How could a child’s spine be made like clockwork? I washed it carefully and placed it on the mantelpiece, by the egg I laid myself, under the garden where the childrens' skulls are buried. I call it my Mexico.

20 августа 1899 г.[]

AAMFP 20 августа 1899 год

Сегодня доставили очередную группу имбецилов. Более жалких представителей рода человеческого я ещё не видел. Их судьба никого не интересует. Власти Бедлама были просто счастливы уменьшить перенаселение в палатах. Мы измерили черепа и зубы новоприбывших. Мы дали им опий для успокоения.

Они выстроились в линию и ждут, как скот, с потухшими карими глазами и грязной кожей. Многие испражняются под себя.

В манипулятор они заходят молча. Я слышу шипение газа. Я слышу глухие стоны, когда им удаляют зубы и переставляют кости. Я слышу визг свиней. Мы убрали все зеркала. Отражения. Вот, что пугает их больше всего после операции. Я прогуливаюсь мимо них, когда они спят. Я шепчу им, что они мои дети. Теперь у меня снова есть дети, чьи несовершенные формы станут силой, которая снова пустит кровь бежать по моим жилам.

Took delivery of another batch of imbeciles today. They are the sorriest specimens of humanity I have ever seen. No-one asks where they go to. The authorities of Bedlam are simply happy to reduce the over-crowding in their teeming, stinking halls. We measure their skulls, check their teeth. We give them Laudanum to pacify them.

They wait in line, livestock, dull brown eyes and filthy skin. Many soil themselves as they wait.

Into the manipulator they file in silence. I hear the hissing of gas. I hear the dull groaning as teeth are removed, as bones are reset. I hear the pigs screaming. We have removed all the mirrors. After the process, it is their reflections that trouble them the most. Afterwards, when they sleep, I walk amongst them. My children, I whisper to their dreams, you are my children now. I have children once again, and your forms imperfect will be the engines to make my own blood flow again.

20 декабря 1899 г.[]

AAMFP 20 декабря 1899 год

Меня должен навестить известный профессор A. Он придёт подтвердить, что я в здравом уме после долгого отсутствия в клубе. Но я не глуп. На самом деле, он придёт шпионить для них. Когда они охотились на Потрошителя, его часто приглашали осмотреть порезы и опознать пропавшие органы. Теперь он собирается ко мне, со своими расшаркиваниями и обхаживаниями. Со своими «дорогой сэр» и «но вы же скорбите», и «мельком взгляну на ваши устройства, на это торжество нашего века». Да что он знает о потере, о жертвовании?

Но отказ? Отказ лишь разворошит осиное гнездо. Привлечёт целую толпу проныр и воров. Нет, я должен развлечь этого фигляра, поддаться его навязчивости. Может быть, стоит показать ему требуху. Посмотрим, сможет ли он, привыкший копаться во внутренностях неуклюже разделанных шлюх, заглянуть в истинные устройства его золотого века. Может быть, стоит представить его Джеку или хотя бы его сыновьям. В конце концов, запоры на окнах были усилены, и игрушек у них теперь хватает.

I am to have a visitor, the distinguished Professor A. He is come to ascertain my mental wellbeing after my prolonged absence from the club. But I am not stupid. He is here to spy for them. When they stalked The Ripper, he was often called to pontificate upon lacerations and missing organs. And now he comes to me, to doff and wheedle and 'my dear sir' and 'but you must still grieve' and 'perhaps just a quick look at your engines, the triumph of the age'. He knows nothing of loss, nothing of sacrifice.

But to refuse? That would simply poke the hornet’s nest, invite a swarm of interlopers and thieves. I must entertain this buffoon and submit to his intrusion. Perhaps I should show him the tripery. See whether his stomach, so trained by rummaging in the innards of clumsily vivisected whores, is strong enough to stare into the real engines of his golden age. I may even introduce him to Jack, or his sons at least. We have stronger locks on the windows now, and we bring their toys to them.

21 октября 1899 г.[]

AAMFP 21 октября 1899 год

Теперь мы приступаем к кровосбору. Здесь установлена система лезвий на пружинах, расположенных вдоль линии кровосбора. Пружины сжимаются заранее за счёт импульса, передаваемого самим продуктом. Лезвия выпускаются в момент оптимального сжатия, когда мимо них проезжает продукт. Сочетание скорости лезвий и внезапного удара о резиновые демпферы по бокам линии заставляет лезвия вращаться со скоростью, достаточной для перерезания горла продукту. Процесс в целом эффективен и отличается чистотой и гуманностью. Затем продукт проезжает дальше, где истекает кровью, которая собирается в резервуаре у подножия линии. Ещё дальше расположен второй набор лезвий на пружинах. Если недоистёкший кровью продукт продолжит биться или дёргаться, импульс, передаваемый им резиновым демпферам посередине, позволит сжать пружины следующего набора лезвий.

The product moves now into the bleeding. A system of spring-loaded blades are arranged here. Tension is built via a series of springs that run along the bleeding line, using the momentum of the product itself to build up the energy for the action ahead. The blades are released at a point of optimum tension as the product passes them. The combination of the speed of release and the sudden stop against the rubber buffers at the side of the line sets the blades spinning rapidly enough to cut the throat of the product. It is a clean, sympathetic and efficient process. The product then continues along the line, and the natural bleeding process is allowed time to occur, the blood collecting in the angled basin at the foot of the line. Secondary springblades are positioned at two further points along the line. Should the mid-level rubber buffers continue to be manipulated, in the form of a semi-bled product thrashing or twitching, these movements automatically form the basis of the spring energy required to send the next bleeding blade into activity.

22 августа 1899 г.[]

AAMFP 22 августа 1899 год

В Америке хотят строить города высотой до небес. Глупая затея. Но, может быть, всему виной то, что у их страны нет своей истории. Наша же история лежит буквально под ногами, и мы втаптываем в землю все новые её слои. Об этом же говорили нанятые инженеры. Они рассказывали о старых тоннелях под столицей, на которые они натыкались, копая пути для подземных поездов.

Что за дворцы сокрыты под нашими ногами? Мы роем, роем и роем, находя то одно, то другое. Мой архитектор говорит, что в центре планеты есть громадный шар из железа. Это яйцо нашего мира.

In America, they talk of building their cities to the skies. To me this seems folly. But perhaps it is simply a case of a nation founded without a history of its own. We walk upon our histories; they are compacted into the very loam beneath our feet. The engineers we employed talked of this. They talked of how, when building the underground trains they would often come across older tunnels criss-crossing the capital.

What palaces lie buried beneath us? We are digging, digging, excavating and re-appropriating what we find. At the centre of the planet, my architect tells me, there is a great iron ball. It is the egg of the world.

22 октября 1899 г.[]

AAMFP 22 октября 1899 год

Очевидно, после кровосбора продукт необходимо ошпарить, удалить волосяной покров и выскоблить для потрошения. Для этого продукт подаётся в паровой резервуар, в котором поддерживается постоянная температура стравливанием пара из двигателей через котёл и большие медные трубы в каменную камеру под зданием. В центре машины находится узел, который необходимо держать в низкой температуре. Он управляет всеми действиями по обработке продукта. Кроме того, охлаждение чрезвычайно важно для сохранения качества продукта. По этой причине от определённых узлов машины необходимо отводить тепло. Таким образом, мы решаем две проблемы сразу: охлаждение одних участков и нагрев других.

Проводящие панели вытягивают тепло по принципу конвекции, регулируемой котлом, и проводят мёрзлый воздух вдоль труб в одном направлении, а горячий пар — в другом.

Naturally, once bled, the product must be scalded, dehaired and scraped ready for gambrolling and evisceration. For this, we pass them through the steam reservoir, which is kept at a constant temperature by passing excess high-pressure venting from the engines, via the boiler and series of large copper pipes, into a stone chamber just below the workhouse. At the centre of the machine, there is a component that must be kept at a consistently low temperature, which controls operations of the processing of product throughout the system. Alongside this, refrigeration is of the utmost importance in retaining product quality, and this also requires heat to be removed from certain areas of the machine. Two problems are therefore combined into a single solution: the removal of heat from some areas and the requirements for increased heat in others.

Conducting panels draw heat using the principles of convection regulated by the boiler and sending freezing air along one set of pipes in one direction, and super-heated vapours in another.

23 декабря 1899 г.[]

AAMFP 23 декабря 1899 год

Я стою перед зеркалом, держа пенис в руке, и отражение скалится мне ртом, полным горчичного газа. «Тщеславный дурак», усмехается оно, «Думаешь ты и правда не такой как все? Ты действительно веришь, что порождение твоего зла лучше остальных? Ты просто слабак, продукт своего возраста, как и все. Это империя, кретин, убийственная идиотия, естественный результат социального дарвинизма. Если ты — зло, тогда и мир — зло. Ты просто выпустил кровь из богаделен на улицы. Ты сам держишь лезвие и пускаешь его в ход, ты не платишь другому, чтобы он сделал всё незаметно для тебя. Если ты — зло, то, по крайней мере, зло честное. Одно это делает тебя сверхчеловеком». И с тем я мою руки иду спать.

I stand and look at myself in the mirror, penis in hand and my reflection grins at me and his mouth is full of the sulphur mustards. "Vain fool", he sneers, "Are you really so very different? Do you genuinely believe your works of evil are any greater than the rest of them? You are simply a weak man, a product of his age, the same as any other. This is Empire, cretin, this is the killing idiocy, the natural result of this social Darwinism. If you are evil, then this world is evil. You just let the blood run in the street rather than hiding it in the poorhouse. You hold the blade and slide it home yourself, you do not pay a man to do this for you where you cannot see it. If you are evil, at least yours is an honest evil and that alone makes you Ubermensch". And thus I wash my hands and take to bed.

23 ноября 1899 г.[]

AAMFP 23 ноября 1899 год

Две свечи, покорившиеся воле центрального святого, отбрасывают свет в углы часовни. Я думал, что могу доверить тайну отцу Иеремии, но он оказался таким, как все. А потому старый священник отправился в загон со своей паствой. Он сказал, что вступит в наш мир вместе с ними. Настоящий пастырь.

Twin candles, bent to the will of the central saint, casting their light to the corners of the chapel. Father Jeremiah I thought could be trusted with the secret, but he is like all of the others. So the old priest has gone to the holding pens with his flock, he says he will enter into our world with them. A shepherd indeed.

23 октября 1899 г.[]

NoImage

Ошпаренный продукт попадает на участок конвейера с металлическими щётками. Они убирают остатки волосяного покрова и более плотные куски кожи. В это же время передние конечности удаляются с помощью лезвия, приводимого в действие сжатым паром из зала ошпаривания.

Ток и смена воздуха во всей системе создаёт перепад давления. С его помощью и посредством сложного переплетения труб создаётся вакуум в помещении, от которого отходит воронка. Проходя через неё, продукт, чистым и эффективным образом, лишается всех внутренностей. Эта процедура запечатывает вакуумную камеру, наращивая давление для следующего продукта. Внутренности стекают в чаны для требухи, где уже находятся удалённые головы, ноги и вся кожа, снятая при ошпаривании.

Newly scalded, the product passes into a section of the line framed with steel brushes. The natural process of abrasion removes any hairs and tougher sections of skin, and at the same time, the forelegs are removed with a further blade powered by a compressed steam duct from the scalding room.

The flow and change of air around the entire system creates differential pressure. A complex arrangement of pipes converges this into a single vacuum chamber, to which is attached a funnel. As the product passes the funnel mouth, the entire viscera are removed, in one clean and efficient process by the meeting of the two areas of pressure. This process causes the vacuum chamber to seal once more, building a new charge of pressure for the following product. The viscera flow into the tripery vats to meet head, feet, hairs and any skin lost in the scalding process.

24 июня 1989 г.[]

AAMFP 24 июня 1989 год

Во снах я вижу человека в шкурах ягуаров, в перьях. Он похож на забрызганного кровью святого. Что изошло от сердца, явилось для нас смазкой, сокрушило зло тяжёлой поступью и освободило всех нас. Внутри моего лба поселилась зловонная жара джунглей. В висках стучит, в черепе закипает кровь. Такое чувство, что внутри есть что-то живое. Проклятая крыса, глодающая мой мозг, прогрызающая путь наружу. Даже опий не может заглушить её безграничный голод. Я слышу, как мои дети играют на чердаке. Но вместо любви меня переполняет ужас. Откуда во мне столько отчаяния?

In my dreams, I see a man, dressed in jaguar skins and feathered like a blooded saint. What came from the heart lubricated us, it crushed evil under its tread and liberated us all. The foetid heat of the jungle, mirrored somewhere behind my forehead. My temple pounds, the blood boils in my skull. It feels as if there is something alive there; a rat, a damn rat gnawing through my brains, eating its way out into the world. Even the laudanum will not quell its endless hunger. I hear my children playing in the attic but it fills me with terror, not love. What desperate thoughts are these?

24 октября 1899 г.[]

AAMFP 24 октября 1899 год

Для вечеринок и потех мы отвели целое крыло особняка. Мы рассылаем приглашения во все концы, а потом заливаем гостей прекрасным вином и лучшей вырезкой в Лондоне. «Мой бог, Мандус, это мясо просто изумительно, кто ваш мясник?»

Набиваем им животы. Вино и злаки придают продукту особый вкус и смягчают плоть. В шампанском и соусах — опиум. Каждый вечер для герцога и герцогини — жареная свинья! Актриса, отбитая и нарезанная! Мастер-ремесленник в каждом куске! Импортёр чаёв, тушёный в лично завезённых листьях! Они ссорятся и спариваются под столом, у камина, на ковре, заляпанном вином и жиром. На всё это холодно смотрят мёртвые аристократы из золочёных рам на горбатых стенах.

Ничего, мы всё отмоем из шланга, когда будем закидывать их в нашу машину.

We have set aside an entire wing of the mansion for their parties, we invite them from near and far, and we guzzle them in with fine wine and the finest cuts in all of London. My god Mandus, but these chops are rather divine, who is your butcher?

Feed them up, for the wine and the grains will also lend a character to the product, keep the flesh relaxed. Opium in the champagne and gravy. A hog roast every night for the Duke and the Duchess! An actress battered and sliced! An artisan in every mouthful! An importer of fine teas stewed in his own leaves! They bicker and breed under the table, by the fireplace, on the carpet stained with wine and fat, whilst long dead nobles of deformed grace and cold stare watch them from gilded frames along the crooked walls.

We will hose it down later, as we shovel them into our machine.

25 декабря 1899 г. Если ты это нашёл[]

AAMFP 25 декабря 1899 год

Значит, знаешь всё, что я скажу тебе. Тебе уже известно, что ты сделал и что должен сделать. Я покидаю те храмы, ту маленькую горку камней под рододендронами. Черепа невинности под комьями земли. Рёбра, жестоко разорванные, чтобы обнажить цветки, в хладном камне за алтарями, меж которыми три тысячи миль.

Вспоминаю свою жизнь до этого момента, вижу дорожки, пробитые дождём в древнем камне. Эта сырость, эта падающая вода уже полны токсинов.

И в тот миг, баюкая детские головы в ладонях, я понял, что должен разрушить моё творение, хотя тогда оно было всего лишь болезненным сном. Эта машина — моя и только моя. И, похоже, отвечать за её и свои грехи нужно мне.

Then you already know all I would tell you. You already know what you have done, and what you must now do. Walking away from those temples, that small pile of stones beneath the rhododendrons. The skulls of innocence under the loose clod. Headless ribcages, cruelly torn asunder to expose their flowers, in the cool stone, behind the altars, three thousand miles away.

I trace my life to this instant, rain channels eroded in ancient stone. The toxins are already in this damp, this falling water.

And in that instant, cradling my children’s heads in my palms, I knew then I had to unbuild what I myself had constructed, though even then it was little more than a sickening dream. This machine is ever mine, and it falls to me to redeem it, and myself.

25 октября 1899 г. (вторая)[]

AAMFP 25 октября 1899 год 2

Никаких автоматических ножей для жирного епископа и обжоры-наследницы. От них возьмём только лучшие куски. Они помчатся на лифте вверх на кухню и будут сварены, фаршированы, политы соусом, посыпаны сухарями и возвращены к столу на пир следующим вечером. Но такие празднества — не на каждый вечер. В отличие от бедных богатых со временем хватятся. Но мы продолжим баловать и подготавливать их. Наши прекрасные блюда уже расходятся по лондонским особнякам и квартирам. И даже в «Таймс» заметили, как пополнели сливки общества на диете из чудесного вина и питательного мяса. А в прошлом выпуске «Панча» была карикатура на виконта Селвина, где его изобразили фаршированным кабаном на блюде. Дурная и трусливая клевета, не иначе.

Хотя на вкус он был хорош.

No machine blades for fatty bishop and gluttony heiress. Prime cuts all for the sorting bins, and the very best, as always, back in the dumbwaiter to the kitchens above, to be stewed and plumped and gravied and breadcrumbed and returned to the table for the next night’s feast. And not every night, you see, although we have begun to increase the frequency of the final act. Unlike the poor, the rich will be missed, given time. But we will continue to spoil and ready them, and our fine foods are now exported to mansions and lodges across London. And it has been noted in The Times of late, how rather overweight the great and the good are becoming, with their diets of fine wine and rich meat. Indeed, in Punch just last week, a cartoon showed Viscount Selwyn as a stuffed pig, laid upon a platter for his peers to dine upon. A vicious and cowardly slander, no doubt.

But he tasted delicious.

25 октября 1899 г. (первая)[]

AAMFP 25 октября 1899 год

Бедняки не нужны никому. Забери с собой сирот, и мир поблагодарит тебя. Заставь исчезнуть шлюху, и джентльмен поаплодирует тебе. Убей нищего, и леди сможет гулять по улицам, не боясь.

Как я их ненавижу. Больше, чем остальных. Все эти привилегии, притязания на права. «Лидеры», «столпы общества», богатые и капризные. Они также запятнаны, но вся их грязь — внутри.

Я знаю, что с ними делать. Мы накормим их, а потом они накормят нас.

No-one misses the poor. Round up some orphans and the world will thank you for it. Disappear a whore and a gentleman applauds you. Cull a beggar and a lady walks safely again.

I hate them. I hate them more than any of the others. This privilege, this pretension. These so called leaders, these pillars of society, these rich and fanciful. They wear their filth on the inside, but they are no less dirty.

I have plans for them all. We will feed them and then we will feed from them.

25 октября 1899 г. (секретная)[]

AAMFP 25 октября 1899 год 1

К беднякам, что не верят протянутой руке помощи, тарелке с горячими потрохами, нужен другой подход. Для них мы станем похитителями в ночи.

Вместо того, чтобы хватать одиночек, мы станем похищать целые группы. Это эффективнее и не так заметно. Да разверзнется под ними земля, и да поглотит их утроба. В прошлом месяце, включив дверцы чуть за полночь в спокойную субботу, мы получили пятьдесят семь единиц продукта за раз.

Я приказал рабочим начать приготовления к уличному фестивалю в конце лета, который заполнит узкие улицы кишащей толпой с сотнями пар ног. Мы уже начали конструировать сеть ложных улиц и расширили загоны. Также будет добавлен второй конвейер.

A different strategy for the poor, who mistrust the offered hand, the plate of steaming offal. For them, we are become the disappearance in the night.

More efficient and less visible to picking off stragglers and strays is the removal of entire communities in one swoop. Let the ground open under them and fall to the maw. Last month, by activating the doors at shortly after midnight on a balmy Saturday, fifty-seven individual products were obtained in a single catch.

I have instructed the workhouse to begin plans for a street festival before the end of summer, to pack out the narrow lanes with a teeming throng, with hundreds of pairs of feet. We have begun to assemble a network of false streets and have extended the holding pens in preparation. A second pigline will be added to enable the system to cope with the increase in traffic.

27 декабря 1899 г.[]

NoImage

Я располовинен, развалён надвое. Я сунул ноги в родильные стремена, повис вверх ногами, и великое лезвие истории разрезало меня надвое, как свинью на убое. Мои кишки выпали на моих детей и накрыли их моей любовью. Каждая моя половина жива, но кишки продолжают падать на моих детей. Так мы разошлись, и одна половина выстроила машину, чтобы та удерживала ненависть и заставляла сердце биться. А вторая половина заснула, чтобы приглушить боль. А потом были ужасные сны, и когда она проснулась, другая половина уже построила печи и убила, и освежевала, и приготовила всех тех, кто был ей дорог. И потому, держась за кишки, одна половина побрела ко второй, чтобы снова стать единым целым.

I am halved, I am bisected. I placed my feet in the stirrups of childbirth and I hung upside down and the great blade of history cut me in two like a butchered pig and my guts fell onto my children and smothered them in my love. Each half of me still living, but the guts kept falling onto my children. So we each went our separate ways and one half built a machine instead, to hold his hate in and to keep his heart beating. And the other fell into a sleep, to blunt the pain. And then he had terrible dreams and when he awoke, the other had made ovens and killed and skinned and cooked all of those he held dear. And thus, holding onto his guts, he strode forth to find himself and make himself whole again.

27 октября 1899 г. (вторая)[]

AAMFP 27 октября 1899 год

Скорее наверх! В кровать, в кровать! Чтобы ворочаться на раздутых животах, сношаться и извергать съеденное на шезлонгах, под балдахинами и на туалетных столиках. Чтобы свалиться, наконец, на мягкий матрас опьяневшим и одурманенным, жирным, тупым и бесчувственным. И сработает ловушка, кабанчики мои, ловушка.

Дёрнется рычаг, задвигаются гидравлические поршни и шестерёнки, и упадут с потолка стены из металлических прутьев, чтобы продукт не сбежал. А затем мощная пружина задвинет кровать в стену. Давление в этой системе — побочный продукт вакуумного потрошения на другом участке конвейера. Таким образом, мы создали модель революции: движение низов приводит к истреблению верхов!

Then upstairs, to bed! To bed! To toss and turn on bloated stomachs, to copulate and puke upon chaise-longue, four-poster or dressing table. Collapse at last into the engulfing mattress, drunk and drugged and fat and stupid and senseless. And spring the trap, manpiggies, spring the trap.

At a pull of a lever, a set of hydraulic pistons and gears are fired, resulting in three walls of steel bars dropping from the ceiling via the canopy to cage the product into the bed, preventing escape. The entire bed is then tilted backwards into the wall by a powerful spring mechanism, also fed by the hydraulics. The pressure for this system is created as a by-product of the vacuum evisceration system employed for mass production elsewhere on the pig line — in this way, we have created our very own bottled revolution, for the movement of the masses is a causal factor in the extermination of the rich!

27 октября 1899 г. (первая)[]

AAMFP 27 октября 1899 год 2

Никакого расточительства! А потому здесь разнообразные ошмётья и внутренности просеиваются и сортируются, чтобы вернуться в мир таким количеством способов, которое даже представить сложно. На этом участке продукт проезжает через лезвие, которое разделяет его надвое для мясницкого стола. А до тех пор он хранится в холодильных камерах под зданием, и тепло, производимое при замораживании, идёт в трубы и щели этих комнат. Именно потому мы, друг мой, и можем сидеть тут зимней ночью в рубашках и жилетах, но без пиджаков и без огня в камине, обсуждая наше великое предприятие. Тепло в наших животах и пальцах ног обеспечивают животы и пальцы, что даже сейчас проходят через пар, огонь и ножи у нас под ногами.

And waste not, want not, for here the assorted slop and innards are sifted and sorted and enter the world through more channels and means than one could possibly conceive. The product passes by this section of the engine and is driven through the blade, splitting it into two sections ready for the butcher’s block. And in the interim, it is kept in our freezer bags under the house, and the heat produced naturally by the refrigeration process feeds into the pipes and crannies of these rooms and is the very reason, my dear friend, that we can sit here in shirts and waistcoats but no jackets, on a freezing winter’s night, without a fire in the grate, and discuss our great enterprise. The warmth in our bellies and toes may be attributed directly to those bellies and toes even now passing through steam, fire and blade beneath our feet.

28 декабря 1899 г.[]

AAMFP 28 декабря 1899 год

Воспоминания, они всплывают, как раздутые тела среди отбросов в Темзе. Я смотрел на них, покрытый кровью их мёртвой матери, на поросят, верещащих среди пелёнок, и моё сердце снова преисполнилось великой любви и такой всепоглощающей ненависти, которую я даже не мог себе представить. Раскололась ли моя душа именно тогда, создав его? Было ли то яйцом моей души, моментом, когда затикали великие часы? Неужели, чтобы спастись, я должен воссоединиться с ним, замкнуть великий круг и снова принять безумца в своё сердце. И простить его, а заодно и себя.

Memories, they surface like bloated bodies rising to the scum of the Thames. I looked at them, covered in the blood of their dead mother, little piglets squalling in their swaddling and my heart at once was filled with a great love and a consuming hate I could never have imagined. At that point, did my soul split, creating him? Was this the egg of my soul, the moment the great clock began to tick? Is the only path to redemption to join us together again, to make myself whole, to close the great circle and take that madman into my heart once more — and forgive him, and myself as well.

28 сентября 1899 г.[]

«Представьте, — говорят они, — машину, которая однажды будет мыслить, как человек!» Как будто это необходимо. Можно едва ли не хвастать созданием человека, который плодится, словно свинья. Мужчины и женщины на четвереньках, одержимые бездумной страстью, извергают на улицы свои соки. По переулкам и канавам ручьями льются отходы их сношений. Воздух полнится страстными поскуливаниями. Тела залиты собственными выделениями. Мы создали мир, где человек настолько пал, что готов пролить семя даже на прохожих. И всё же это то состояние, к которому стремился Бэббидж.

Нет, это не та машина, что мы ищем. Подобная сущность должна быть самое меньшее божеством, и мы бы простёрлись ниц и славили бы его. Мы ваяем богов не для того, чтобы они препирались и предавались разврату. Они будут существовать, чтобы очистить мир и освободить нас. Я отвергаю Бэббиджа, как я отвергаю облечённых властью. Пусть свиньи спариваются по канавам, пока могут. Скоро мы подберём их и облегчим им восхождение.

"Imagine", they say "a machine one day that might think like a man!" As if this is to be desired. One might almost boast of creating a man who breeds like a pig. Men and women upon all fours, rutting carelessly, ejaculating their filthy little missives into the streets. Alleys and gutters running freely with the careless spill of their conjoinings. The air thick with the whimperings of lust. Bodies streaked with their own emissions. We have created a world where man is so utterly debased he will spray his seed over passers-by. And yet, this is the condition Babbage aspired to.

No, this is not the machine we seek. Such an entity should be nothing less than a deity, and we would fall upon our knees and worship it. We shall not carve gods to bicker and fornicate, they will exist to clean the world and set us free. I reject Babbage as I reject these men of government. Let the pigs copulate in the gutters whilst they can, we shall scoop them up and ease their ascension soon enough.

29 декабря 1899 г.[]

AAMFP 29 декабря 1899 год

Может ли человек пересоздать себя заново? Может ли человек, осознав, кто он и кем стал, разорвать себя на части и начать заново? Являются ли наши души просто крохотными шестерёнками? Замысловатыми машинами, функцию которых можно, осознав, изменить? Может ли человек, определяемый своими действиями, тем, что он стал считать гнусностью, устроить диверсию собственному телу, пока порождения его души не задвигаются по-новому, чтобы он мог проснуться от лучей нового солнца, в новом году, новом веке, с надеждой в сердце? Протягивая руки к оголённым проводам, я спрашиваю себя: возможно ли спасение для такого, как я? И если нет, тогда уж лучше умереть среди своих же созданий, чем жить чудовищем.

Can a man construct himself anew? Can a man, on realising who he is, on what he has become, tear himself apart down to the bricks and begin again? Are our souls just this, tiny cogwheels and clockwork, and intricate machines to serve a function that, upon reflection, we might set to a new task? Can a man, defined by his actions, defined by that which he now finds abhorrent, set to sabotaging this body his machine, until those children of his soul turn in new motion, and he may awake to a new sun, a new year, a new century with hope in his heart? As I reach my hands to the exposed wires I ask myself this — is redemption possible for such a creature as I? And if not, then surely better to die amongst my creations than to continue to live as a monster.

29 ноября 1898 г.[]

NoImage

Среди книг, уцелевших после того, как крестьянские выродки сожгли замок двоюродного деда, были его путевые заметки. В них он пишет об археологических раскопках в Сиаме и Аравии, которые принесли ценнейшие сокровища. Что ещё интереснее, дед намекает на артефакты, которые только предстоит найти — в Америке, где джунгли поглотили целые цивилизации. Почему бы и нет. Ведь и конкистадоров двигала не только вера, их манил Эльдорадо. Но это не всё. «Найди Храм Каменной Луны, — пишет он, — и ты избавишь мир и себя от голода».

Решено. К чертям кредиторов. Я оставлю работу незаконченной и отправлюсь в Америку, чтобы вернуться оттуда богатым и духовно, и материально.

Of the few books to survive after those degenerate peasants fired my Great Uncle’s castle were his travel diaries. He talks of archaeological digs in Siam, Arabia, which yielded treasures of quite extraordinary worth. And, most interestingly, he hints at those yet to be found, in the Americas where civilisations were consumed by the jungles. Of course, it all makes sense — those conquistadors were only driven so far by their faith — El Dorado did the rest. And yet, there is more. "Find the Temple of the Stone Moon", he writes, "and the world will never more be hungry, and neither shall you."

My mind is made up. Damn the creditors. I shall leave my work unfinished and I shall take to the Americas, and I will return with my soul richer and my pockets bulging.

3 июня 1899 г.[]

AAMFP 3 июня 1899 год

Теперь я понимаю, что моя боязнь грязи идёт от болезни, которую я подхватил в затерянных в джунглях храмах. Их чистота, отсутствие мерзких следов человека впечатались в мою душу, оставили меня беззащитным перед тем, что я вижу здесь.

Страх. Вот, что удерживает нас на месте. И величайший из всех — страх плоти, её тлена. Я болен, моему телу конец. Но я построю машины, которые удержат чуму и исцелят нас всех.

Грядёт новый век.

I realise now that my fear of dirt stems from the disease I contracted climbing those lost jungle temples. It is as if those clean places, so free of humanity’s filth, imprinted upon my soul and left it fragile to what I find here.

Fear is what keeps us all in our places, and the fear of the flesh, the ruin of the flesh is the greatest of them all. I am sickened, I am ruined, but I will build such machines to contain this plague and heal us all.

A new century is upon us.

30 апреля 1899 г.[]

Ящик привезли сегодня утром, и я приказал доставить его прямо в цех. Тело исключительно сохранилось, хотя от него и исходит лёгкий, но тошнотворный запах сырости и гнили. Объект имеет гуманоидные очертания, но отличается значительными искривлениями скелета. Торс обмотан кожаными ремнями. Он также деформирован и свидетельствует о значительной мышечной массе. Трудно понять, подвергся ли несчастный варварской операции или был изуродован от рождения, и кто-то пытался вернуть его скрюченному телу человеческий облик. Я не могу сказать, что он такое, но он издаёт ощутимый запах Сферы. Подозреваю, что к его любопытному состоянию приложил руку мой двоюродный дед.

Значит, это возможно. Значит, мы можем превратить тело в инструмент, ускорить эволюцию, упоминаемую мистером Дарвином. Но здесь мы с двоюродным дедом расходимся. Он выбрал для экспериментов людей, но людьми сложно управлять, и они слишком сентиментальны. Нет, нам нужны новые рабы: преданные, умные, сильные, легко насыщаемые.

The crate arrived this morning, and I had it delivered directly to the workshop. The body is remarkably preserved, although there is a subtle yet nauseating stench of damp and rot. It is humanoid in shape, but has suffered severe skeletal deformity. Remnants of leather straps encase the torso, which is deformed, with evidence of substantial muscle mass and displacement. It is difficult to ascertain whether this unfortunate is the recipient of some barbarous surgery, or was born deformed and an attempt to force his gnarled body into some semblance of humanity was made. What he is I cannot tell, but I smell the Orb upon him, and suspect my great uncle’s presence in his curious condition.

So it can be done. We can reshape the body into a tool, accelerate the processes of Mr Darwin’s evolution. But here my great uncle and I part company. He chose men as the subjects of his experiments, but men are difficult to control and rotten with sentimentality. No, we require a new creature for our chattels: loyal, clever, strong, easily sated.

31 августа 1899 г.[]

AAMFP 31 августа 1899 год

Воистину дети — самый чудесные и полезные существа! Несчастные из приюта оказались незаменимыми для чистки больших паровых труб. Похоже, что отходы убоя, испарившись в начале, затем дрейфуют по воздуху словно пыль, забивая и пачкая трубы. Время от времени мы перекрываем давление и засылаем одного из наших маленьких эльфов в трубы отскрести наросший жир. С короткой шваброй наперевес наши маленькие исследователи отправляются во тьму.

Конечно, давление можно перекрыть лишь ненадолго, а потому им стоит быть порасторопнее, иначе они рискуют свариться в горячем пару. Если такое происходит, мы посылаем их товарищей отскребать останки. Выжившие рассказывают мне, что по трубам можно добраться до любых закоулков завода. Я улыбаюсь и говорю, как я горд ими. А потом скармливаю их свиньям.

Children really are the most wonderful, useful creatures! The unfortunates from the orphanage have proved indispensible in cleaning the larger steam pipes. It appears that matter from the slaughtering process may indeed vapourise at source, but drifts like dust through the air and lodges in the pipes, causing them to foul. Periodically, we shut the pressure down and send one of our pixies into the pipes to scrub the reconstituted fat away. Armed with just a shortened broom, our little explorers venture into the dark.

Of course, we can only keep pressure down for a short period, so they must be fast, or they risk being trapped and boiled by the superheated vapours when they rush back into the system. Then we will be sending their comrades in afterwards to scrape free the cooling mess. The survivors tell me you can reach all manner of places within the complex through the pipes. I smile, tell them I am so proud. And then feed them to the pigs.

4 августа 1899 г.[]

AAMFP 4 августа 1899 год

Продолжаю опыты с веществом X. Сегодня ввёл собаке инъекцию стрихнина. У неё начались ожидаемые конвульсии и спазмы, и немного за полночь животное умерло. Я поместил тело в большой бак вещества X и подвёл через индуктор переменный ток на три с половиной минуты. Я смог наблюдать частичное возвращение. Однако повреждения, нанесённые до смерти, остались и после воскрешения. Другими словами, собака вернулась в состояние острого отравления стрихнином и пребывала в нём, пока я не всадил ей пулю в лоб. А что утопление? Полагаю, возможность есть. Не зря же оно известно, как мягчайшее из самоубийств. Теоретически замена воды в лёгких утопленника на вещество Х может оказаться прекрасным методом воскрешения.

More experiments with Compound X. Took the dog and injected it with strychnine. After the expected convulsions and spasming, it died just after midnight. I immersed the body in a large tank of Compound X and introduced an alternating current via induction coil for a period of three and a half minutes. Partial return was induced. However, damage incurred prior to death was retained upon revival, meaning the dog continued in the acute state of strychnine poisoning until I put a bullet in its skull. But drowning? Perhaps, yes. It is after all known to be the kindest of suicides. If one were to drown, replacing the fluid in the lungs with Compound X should theoretically be perfectly possible as a revival method.

7 ноября 1898 г.[]

AAMFP 7 ноября 1898 год

Банк отказал в кредите. Невежественные скоты. По ночам, когда и дети, и слуги спят и не слышат меня, я сижу один и плачу. Любимая, как ты мне сейчас нужна. Они говорят, что я промотал своё состояние. Что, вложившись в эти новейшие машины, я погубил репутацию семьи. Что? Мне стоило остаться мясником?

Что значат две руки по сравнению со множеством других, что можно применять бесплатно, без устали? Приспосабливая механизмы ткацких станков и мельниц. Но если банк не пойдёт навстречу, всему наступит конец. Пусть только придут ко мне домой! Клянусь, я убью их. Убью их всех. Возьму своё ружьё… ружьё…

The bank is refusing credit, the ignorant swine. I sit alone at night and weep, once the children and servants are safely asleep, when they cannot hear me. My darling, how I need you now. They say I have squandered my fortune, that my investment in these latest machines has ruined the family name. What? That I was to remain a local butcher?

What are these two arms compared to the multitude that can be applied, without pay, without tire, by adapting the mechanisms we find in the looms and the mills. But, if the bank has its way, it will all come to nothing. If they come for the house I swear I will kill them. I will kill them all. I will take my rifle… my rifle…

8 марта 1899 г.[]

NoImage

Я стоял перед самим собой, отражаемый в треснувшем зеркале собственной жизни. Откуда взялись эти формы и очертания, дрейфующие в моих снах? Какие тени отбрасывают покинутые храмы? Умирая на каменных ступенях, я видел лишь великого змея, что обвился вокруг поршней и помп, раненый зубьями шестерён.

То сердце, его всепроникающее биение. Вокруг меня замерло и время, и джунгли. Я грезил о подземном заводе, который ввёл бы нас в новый век. Должны ли мы пасть под чужой металлической пятой? Уверен, эту машину можно улучшить. Она может служить нам, как мы служим ей. Она может спасти нас всех. Я пробьюсь к центру земли, остановлю столпотворение, как закованный в цепи Мидас.

I have stood before myself, reflected in the cracking mirror of my own life. What forms are these that swim in my dreams? What shadows cast by the lonely temples? As I lay dying on the stone steps, all I saw was a great serpent wound around the pistons and pumps, wounded by the crush of the wheels.

This heart, this vast beating. Stilled now, time and jungle about me. I dreamt of underground, subterranean, an enterprise. To unlock the passion, the coming century. Must we be crushed underfoot by metal feet not mine? Surely this machine can be better, it can serve us as we serve it; it can save us all. I will build to the core of the earth, invert Babel as I am a Midas chained.

Dieses Herz[]

AAMFP Dieses Herz

Спи, моё дитя, спи.
Твоё сердечко бьётся под моей ладонью,
И я убаюкаю тебя
Под моими раскрытыми ранами
Этого сердца.

Нежно,
Рядом,
Твоё сердечко — моё.
И я убаюкаю тебя
Под мелодию этой темнеющей любви.
Это сердце.

И только во сне
Эти священные раны будут кровоточить,
А ангелы молить
О твоём спокойном сне.
Дитя моё, спи, а я
Убаюкаю тебя…

Schlaf mein Kind, schlaf
Dein Herz schlägt unter meiner Hand
Und ich wiege Dich
in diesen offenen Wunden mein
Dieses Herz

Sanft weiter durch mich
Und Dein Herz gehört mir
Und ich wiege Dich
in dieser verdunkelnden Liebe
Dieses Herz

Träum diese heilige Wunde
wird bluten
und die Engel trauern
nur um Dich schlafen zu sehen
Mein Kind, schlaf und ich
werde Dich wiegen.

Благодарное письмо от г-жи Табиты Степвуд[]

NoImage

Мой дорогой г-н Мандус,

Пользуясь случаем, хочу лично выразить вам мою самую искреннюю благодарность. Ваша щедрость — пример всем нам. Вчера вечером за ужином, сидя во главе стола, я наблюдала за радостными сиротами, которым хотя бы раз не придётся спать голодными.

Сегодня утром ко мне в дверь постучалась Элис. Она засушила для вас цветы и сделала этот букетик. Она просила передать доброму господину, что вкуснее этих сосисок она в жизни не ела. Видеть перед собой розовощёкую и накормленную безпризорницу… Сэр, это самое настоящее чудо. Мы у вас в огромном долгу, мистер Мандус. И я рада сообщить, что заведующие согласились на вашу программу реформ детского труда без колебаний. Надеюсь, наши дети вас не разочаруют. Уверяю вас, сэр, они станут прекрасным дополнением к вашей продукции.

My dear Mr Mandus

I take this opportunity to write to you personally with my sincerest and most heartfelt thanks. Your generosity is an inspiration to us all. Last night I sat the head of the table and watched the orphans happily eating, for once, they will not go to sleep hungry.

This morning, Alice knocked upon my door, and she had made for you this tussie-mussie of dried flowers, which I enclose. Please tell the kind sir, she said, that these were the finest sausages a child ever ate. To see a starveling so rosy-cheeked and well-fattened, well, Sir, it is a miracle most profound. We are indeed in your debt, Mr Mandus, and I am delighted to say that I have spoken with the Governors and they agree that we can proceed with your programme for child labour reform without hesitation. I hope you will find our children full of promise. They will, I assure you sir, make the most wonderful additions to your product line.

График доставок[]

AAMFP Delivery Schedule

Как, спрашивается, нам уложиться в график, если даже простейшее из нашего оборудования не делает того, что должно! Эти проклятые новомодные грузовики не проезжают на своём бензине и доли пути, что могла покрыть моя старая кляча. Бригадир говорит, что всё в порядке, что за стенами завода полно заправок. Но в конечном итоге приходится на горбу тащить клятый бензобак от грузовика до заправки. А тот, что в кладовой, опять пуст. Я что, должен целый день крутить ручку, чтобы потом обнаружить, что бак пуст? Да катись оно к чертям. Хватит на сегодня работы, пора спать. Всё равно никому не нужно на это проклятое кладбище. Гарри, если что, встретимся с тобой за кружкой в «Дэмсон-Темплар».

How in blazes are we supposed to meet these damned schedules if even the basic equipment we are provided with simply will not perform its designated function! These cursed new-fangled trucks will only run a fraction of the distance my old nag managed before running out of stinking gasoline. The gaffer says it’s fine and there’s plenty of pumps to refill them outside the factory walls, but you end up dragging a blessed tank from the truck to the nearest one to refill it, and the one in the storeroom is empty again. I can’t be turning that crank handle all day only to find the tank is empty! Well, sod it says I, enough for a night and to my bed I go. It’s not like anyone needs access to the bleeding graveyard anyway. Harry, if you get this, I’ll meet you in the Damson Templar for a jar.

Дневник отца Иеремии, 1 октября 1899 г.[]

AAMFP Дневник ОИ, 1 октября 1899 год

Они стекаются сюда, где когда-то я ходил среди них, неся спасение. Сейчас же, влекомые теплом среди зимы, пищей, что раздаёт Мандус, они заполонили мою церковь и уберегли меня от разорения. Он идёт мимо них, и они едва ли не боготворят его. Он не даёт им работать на своих заводах, утверждая, что его рабочих специально учат обращаться с новыми машинами. Что рисковать жизнями неподготовленных прихожан было бы безответственно и неэтично.

Путешествие в Мексику изменило его. Достойно восхваления то, что перед лицом ужасной трагедии, зачастую прикованный к постели он находит силы на величайшую благотворительность во всём Лондоне. Невзирая на то, что стал основным поставщиком пищи в округе, он раздаёт плоды трудов своих беднякам, а они в ответ становятся его верноподданными.

They flock to us now, where once I had to walk amongst them, to bring salvation into their lives. Now, drawn by warmth in winter, by the food that Mandus distributes, my church is full and my charges are saved. He walks amongst them and they almost worship him. He will not allow them to work in his factories, claiming that his workforce are specially trained for the new machinery he uses, and that it would be irresponsible, nay unethical, to risk such precious lives as he sees here.

A changed man since Mexico. It is to be praised that in the face of such appalling tragedy, and from the confines of his sickbed, as he is often chained to, he conducts one of the greatest and most benevolent charities in all of London. Not content with the rise to become the dominant food produce business in the land, he distributes his goodwill, his fares, to the poor and they congregate about his kingdom in gratitude.

Дневник Эдвина и Еноха, 11 октября 1899 г.[]

AAMFP Дневник 11 октября 1899

Папа сказал, что в этом году Рождества не будет, потому что он слишком занят. Няня говорит, мы не должны его отвлекать, он так занят. Утром он уходит, пока мы ещё спим. Вечером мы часто засыпаем, не дождавшись его. В саду мы нашли птицу со сломанным крылом. Она сказала, что птица грязная и ударила её скалкой. Когда все уснули, мы пробрались вниз по лестнице, чтобы похоронить её. В саду была свинья. Мы слышали, как она сопит. Потом пришёл папа и сказал, чтобы мы быстро шли в дом. Он был в ярости, но, по-моему, он снова плакал.

Daddy says there won’t be a Christmas this year, he is much too busy. Nanny says we must not disturb him, he is ever so busy. He is gone for work before she wakes us and often we are asleep before he returns. We found a bird in the garden with a broken wing. We gave it to Nanny, who said it was a filthy thing and hit it with a rolling pin. Later, we crept downstairs to bury the body when everyone was asleep. There was a pig in the garden, we heard it snuffling about. Then Daddy came and said we had to come inside straight away. He was furious, but we think he’d been crying again.

Дневник Эдвина и Еноха, 3 октября 1899 г.[]

AAMFP Дневник 3 октября 1899

Папа больше не разрешает нам играть с животными. Мы играли в прятки с Куком, а он пришёл и накричал. А мы как раз хотели спрятаться за Мишкой-Ворчуном. Кук сказал, это из-за оружия, но ведь он всегда разрешал помочь ему с полировкой. Значит, дело не в этом. Как бы то ни было, в той комнате есть привидения. Если пробраться туда ночью, можно услышать, как они передвигаются в стенах за шкафами. Судя по звукам, они часто рассержены. Наверно, поэтому можно услышать, как они гремят цепями, хлопают дверьми и всё такое. Ну и ладно. Нам там всё равно не нравится.

Daddy says we're not allowed to play with the animals anymore. We were playing hide and seek with Cook and he came and shouted at us, just as we were going to hide behind Mr Grumpy Teddy. Cook says it's because of the guns in there, but he always lets us help polish them, so it can't be that. Anyway, that room is haunted. If you sneak around there at night, you can hear the ghosts in the walls behind the cases. They are often angry, or that's how it sounds. We think that's why you can hear them rattling their chains and slamming doors and things like that. We don't like it in there anyway.

Домовые системы[]

NoImage

1, Электроды для ванной
2, Утилизатор костного мозга
3, Дозаторы опиатов
4, Генитальная ложка лорда Брэкнелла
5, Железный лакей
6, Силок для бильярдной
7-8, Удавители
9, Косметическая дубинка
10, Отбиватель для большой спальни
11-12, Зубоудаляющие ложки
13, Замки верхних окон
14, Кишечные фиксаторы мистера Нильссона
15, Жёлоб в склеп
16-18 Водоотвод и налив
19, Зонтичный ████████ расширитель
20, Разглаживающий насос Хауэлла
21-22, Подушечные лезвия
23, Силки для пальцев в крышке фортепиано
24, Страшилка про Салли
25, Бродягоуловитель

1, Bathwater Electrification
2, Marrow Disposal
3, Opiate Dispensers
4, The Lord Austin Dean Innard Scoop
5, Iron Butler
6, Billiard Room Snare
7-8, The Gag Throttles
9, Vanity Cosh
10, Master Bedroom Tenderiser
11-12, Teeth Removal Spoons
13, Upper Window Lockdown
14, Mr Nilsson’s Intestinal Clampings
15, Charnal Chute
16-18 Draining and Hosing
19, ████ Parasol Extender
20, The Howell Anti-Puckering Pump
21-22, Bolster Blades
23, Piano Lid Finger Snare
24, Old Sallie in the Doll’s Cottager
25, Tramp Catcher

Если ты это читаешь[]

NoImage

значит, добрался сюда, как и я. Читай же быстрее и сможешь пройти дальше. Перед смертью Минни рассказала о тайном ходе. Она встретила в трубе двух мальчишек не старше нас, но одетых, как джентльмены. Они выглядели так, словно были в трубе всегда. Пригласив её идти за ними, они сказали, что они могут освободить всех детей, что знают путь к тайной двери наружу. Минни уже собралась идти за ними, но тут зазвонил паровой колокол, и ей пришлось вылезать, чтобы не свариться, как остальным. Она больше никогда не видела тех двоих, но я слышал, что они показывались другим и рассказывали то же самое.

Минни сказала искать знаки, оставленные мальчишками. Они обещали, что не уйдут, пока не проводят нас домой.

then you have got as far as i did so read quick and you may get further. minnie, she told us before they took her down, theres a secret way through. she told us she met two boys in the pipe, no older than us, but dressed like little gents proper they were, but already there in the pipes they was, like they’d always been there. they told her to follow and then they could get all the children free, they knew the way to a secret door that would get us out. she was going to follow them, but then they sounded the steam bell, so she had to get out or she’d have been boiled up like the others. of the two boys, she never saw them again, but i heard others have seen them too and they’ve said the same thing.

minnie said look for the signs the boys have left. they said they’ll always be here, waiting to help us all home.

Механизм и душа[]

AAMFP Clockwork and the Soul

Замена неудовлетворительна. Сильно напоминает насос.

Лучше кишечник, как ленточный червь, уже несущий в себе чужеродную жизнь. Латунь лучше, прочнее меди. Волокна, пришитые к костям.

В извлечении костного мозга иглой заложен потенциал. Непосредственная составная замена, среагирует на электромагнитное возбуждение для повышения отдачи. Сыворотка даёт ускоренную перенастройку, что за два-три дня приводит к естественному движению. Подопытным всё равно приходится удалять лобные доли, чтобы снизить эмоциональное потрясение после реактивации.

Будь оно всё проклято. Будь проклята эта убогая душа. Почему она не механизм?..

Replacement is dissatisfactory. So like a pump.

Better the intestinal canal, like a tapeworm, already hosting intrusion and the breed. Brass better than copper, more resistant. Filaments sewn to bone hold.

Marrow pipe removal with needle potential. Composite replacement straightforward, will respond to electromagnetic inducement to increase yield rate, serum provides accelerated resetting resulting in naturalised movement within two to three days. Subjects still require severing of frontal lobes to reduce emotional distress upon reactivation.

Damn, damn it. Damn this wretched soul. If only it were clockwork.

Последние мысли[]

AAMFP These final thoughts

Что творится? Эксгумация, гниль, сшивание органов?

Не думаю, что меня когда-либо найдут, но всё же оставляю тебе эти строки, нацарапанные в зловонной полутьме под шарканье моего мучителя. Другие заключённые причитают и скулят в полумраке. Я жду, когда стук по моей клетке возвестит, что пришла моя очередь зайти внутрь.

What exhumation is this, what rotten fruit, what be-stitching of parts?

I doubt I will ever be found, yet I leave you this, scrawled in the malodorous half-light, whilst my tormentor shuffles below, my fellow prisoners keen and squeal in the gloam, and where I wait for the knocking upon my cage that signifies it is, finally, my turn to make that dark journey into the interior.

Предупреждение[]

AAMFP A warning

воспалено, горит. кровь из всех дыр, спереди и сзади, стекает по ногам. кровь и испражения. мои лёгкие в рвоте, на мостовую падают куски моих органов. вот, выпей, сказал он, и я выпил, выпил. из-за перемен, они колышутся внутри меня, стоит чихнуть, как зубы выскакивают изо рта и разбегаются во тьме словно мыши. я не могу отыскать каждый. нахожу, сколько могу, и заталкиваю обратно в серые дёсны пальцами, на которых крошатся ногти.

вот, выпей, сказал он, это поможет против лихорадки, потому что не каждый может выдержать перемены. на другом столе накрыт простынёй зверь. не хотел я смотреть, но он тоже выпил, спрятал под простынёй и выпил. о боже, сколько же дерьма с кровью может выйти из человека перед тем, как он помрёт?

inflamed it is, burning it does. bleeding from each hole, fore and aft, leaking down my legs, blood and excrement. my lungs are in my vomit, i pass clots of my organs now onto the filthy stone. drink this, he says, and i did drink it, i did do that. because of the changes, they ripple inner me, my teeth sneeze out and scatter like mice in the dark. i cannot find them all, gathered what i can, push them back into my grey gums with my fingers but the nails are all weepy and falling out.

drink it, he says, it’ll help the running of the fever, because not us all can take the change. on the other table, a beast under a blanket. i never wanted to see under that, but he drank it too, he passed it under the blanket and i heard it drink. dear god almighty, how can a man shit so much blood and still live?

Страшилка про Салли[]

AAMFP Old Sallie i’ the Doll’s Cottager

Сопя, в ночи придёт к тебе под дверь
В переднике до самых до копыт.
Глаза сверкают синевой и локоны белы,
Как мёрзлая рука в снегу посредь зимы.
Как мёрзлая рука посредь зимы.

И будет яблоки просить через открытое окно,
Лицо скрывая, но пронизывая взглядом.
Коль завлечёт тебя изгиб её груди,
Тебя похитит, сердце вырвет и сожрёт.
Похитит, сердце вырвет и сожрёт.

А потому послушным будь весь год, дружок, —
Вдруг Салли в ночь по яблоки придёт.
Коли не знаешь, кто снаружи, дверь не трожь.
Отца послушайся и дома посиди
Иначе к Салли на зуб
И в утробу попадёшь.

O, She come a-snuffling by night round ye door
With her pretty apron right down to the hoof
And her ringlets are fair and her eyes china blue
Like a half-buried hand in the wintery snow-o
Like a hand in the wintery snow

And she’ll beg you for apples through the window ajar
Her face be all hidden but her eyes shine aflame
And though you’ll be tempted her bosom so fair
She’ll snatch you and catch you and eat out your heart-o
She’ll catch you and eat out your heart

So look to your manners come the eve of the year
Lest Sallie comes calling for apples my dear
And know that some doors ne’er should open wide
Take heed of your father and keep safe inside
Disobedient children make Sallie her pies-o
And warm Sallie’s beastly insides

Примечания и навбоксы[]

Advertisement